The Virtuoso
Внутри мифа
Как мифологические конструкции влияют на человека

Хотите получать новые материалы? Все просто, подпишитесь на рассылку.
О мифах в современном информационном пространстве принято говорить либо в разрезе исторических мифов времен Второй мировой войны, либо в контексте фантастических историй о деяниях героев и богов из Древней Греции. Но о том, что мифы окружают нас сегодня и в политике, и в культуре, и в повседневных реалиях, как-то остается за скобками.
Философ Наталия Кривда, которая занимается мифологией сознания уже больше 10 лет, доказывает на примерах из современной жизни, что мифы никуда не делись, а продолжают влиять на наше восприятие себя и мира. Мифы - это лаборатория человеческого мышления, понять законы которого наша главная задача. Если, конечно, нам не все равно на себя...любимых.
Наталия Кривда
философ
Доктор философских наук, профессор Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. Более 20 лет опыта преподавания и научной деятельности. В 2004, 2005 и 2007 годах получала звание лучшего преподавателя философского факультета КНУ им. Шевченко. Автор более 50 научных монографий, статей и методических разработок, автор и соавтор нескольких учебников.
Я: Меня волнует то, как вы, философ – человек с рациональным понятийным мышлением, смотрите на тему мифа. Ведь неслучайно еще Лосев, один из первых исследователей темы мифологичности сознания писал, что для того, чтобы понять, что такое миф – нужно встать на его сторону, понять, как он мыслит. Меня интересует ваше проживание мифологичности.

Н.Кривда: Изучение мифа кажется мне ключевой темой, потому что это корни нашего мышления. Все религиозные философы, экзистенциалисты, культурологи занимались мифом, потому что понимали, что это основа основ, лаборатория мышления.

Если говорить научным языком, то мифология – исторически первый тип общественного сознания. Это такой огромный котел, в котором все кипит, булькает и все между собой смешано. То, как человек строил свои взаимоотношения с миром, как воспринимал его, - этот непростой мыслительный бульон – и есть мифология.

Почему нам так интересно? Если мы сможем раскодировать, расшифровать эти смыслы, то увидим, как мы росли и двигались, как мы становились людьми. Ваша боязнь по поводу инфантильности мифологии понятна.

Я: Ну, так думают многие, кто глубоко не изучает эту тему.

Н. Кривда: Да, мы с этого обычно и начинаем преподавание истории и теории мифологии на первом курсе философского факультета. В узком смысле, миф – фантастические истории, описывающие деяния героев и богов, представляющие сказочную и мистическую историю о мире. В обычном представлении мы привязываем мифы к жизни и деятельности архаических или древних народов и не привязываем к себе. Но сегодня миф никуда не делся и все равно лежит в основе нашего сознания. Мифология, как трава через тонкую пленку, прорастает и невидимыми нитями опутывает все наше сознание. Это ни хорошо, ни плохо. Это никак. Просто факт, который мы должны принять.
То, как человек строил свои взаимоотношения с миром, как воспринимал его, - этот непростой мыслительный бульон – и есть мифология
Что касается меня лично, то я так увлеклась этой темой потому, что в какой-то момент вдруг для себя поняла, что больше 90% способа человеческого мышления, принятия решений, формирования языка в широком смысле, коммуникативных, оценочных и психотерапевтических практик, (если мы говорим о психосоциальной терапии), – все это остается за границами моей рефлексирующей философии, которая предполагает исключительно рациональный способ анализа мира. Где же это иррациональное? А мы на основе этого и принимаем решения. Есть очень хорошая психофизическая статья. В ней говорится, что если мы принимаем объем Вселенной за 100%, то только 4% (я сильно упрощаю) – то, что мы называем материей в разных ее состояниях. Весь наш школьный табель – физика, химия, математика, биология, - вокруг этих 4%. Еще 26% эти физики предлагают называть темной энергией, про которую мы ничего не знаем, а еще 70% – темная материя, о которой мы знаем только то, что законы гравитации там действуют наоборот. То есть, если у нас плюс и минус притягиваются, а минус и минус отталкиваются, то там они действуют наоборот.
«Иван Царевич подпрыгнул, ударился об пол и превратился в серого волка» - это сказка, к которой мы относимся пренебрежительно. Но когда вам физик говорит, что основные базовые свойства материи могут меняться на диаметрально противоположные. И это составляет 70% нашей Вселенной, то ты понимаешь, что, наверно, это о том же, только другим языком. Это другой способ организации материи. Я сейчас говорю, может, популистски, но это можно и научным языком изложить.

Я: Вы хотите сказать, что если мы поймем, как устроены мифы, мы поймем, как устроена эта темная материя?

Н. Кривда: Ну, не поймем. Хотя бы примем за факт, что древние люди тоже понимали и чувствовали об этом мире что-то, что недоступно прямому рациональному объяснению.

Я: Это про экзистенцию?
Для меня важно то, что мифология – не фантастика, а способ мышления.
Н.Кривда: Да-да. Когда мне в школе физики говорили о переходе одного пространства в другое или о том, что Евклидова геометрия не действует в других пространствах, а действует геометрия Лобачевского, и что две параллельные линии где-то могут пересекаться, то я приняла это на веру. Как любые школьники Советского Союза или всего мира – мы принимаем это на веру, потому что никто этих экспериментов никогда сам не производит, но если есть другое пространство, где действуют другие законы, то почему, когда наши предки описывали в мифах деяния богов и героев – это для нас фантастика. Я не знаю. Может, это описание как раз этого другого пространства, хотя и не думаю, что они о нем знали.

Я: Возможно, они интуитивно чувствовали наличие чего-то за пределами рационального мира.

Н.Кривда: Да. Вот это интуитивное ощущение, которое в научной среде сегодня называется предзнанием. Для меня важно то, что мифология – не фантастика, а способ мышления. И все мои скромные попытки посмотреть на искусство, политику, культуру и рекламу привели к тому, что я поняла - эти не рациональные законы и мифологические конструкции действуют до сегодняшнего дня. Мы просто их не осознаем. Не потому, что мы глупые, а потому, что просто в свое время нас не научили их видеть.
Язык мифа
1. Миф и живой мир
Я: Из чего складывается язык мифа? Это символы, культурные коды?

Н. Кривда: Первой отличительной особенностью мифа есть неразделенность субъекта и объекта. Человек чувствует себя частью природы и ведет себя с миром, как с живым, - торгуется, приносит жертвы, что-то ему обещает.

Я: В современном мире это как-то проявляется?

Н. Кривда: Абсолютно. Я привожу простейший пример, который вызывает изумление у всех, и вызовет сейчас у вас. Если у вас зависает компьютер, вы с ним разговариваете?

Я: (смеюсь)

Н. Кривда: Мы присваиваем своему автомобилю имя собственное «ласточка». Штучка у компьютера называется «мышка», потому что она так выглядит. У компьютера есть память и спящий режим. Мы ничего не знаем о мире, кроме того, что знаем о себе. Все знания человек переносил на мир. Поэтому солнце встает и садится, ветер дышит, земля просыпается. Нет ни одного термина, Катя, ни одного слова, которым вы пользуетесь, которое бы не было антропоморфным, антропоцентричным. Мир для вас живой. Маленький ребенок, ударившись об угол, второй раз может его ударить. Никогда не обращали на это внимание? Обратите. Ударившись обо что-то, дети могут разозлиться на этот предмет и ударить его еще раз, потому что для них мир живой. 90% всех мифологий мира имеют историю, в котором мир произошел из тела человека. Вся конструкция человеческого тела становится конструкцией человеческого мира.

Я: Так, и в философии признается существование микрокосма, как мира внутреннего, и макрокосма, мира окружающего, в котором действуют те же процессы, что и внутри человека.
Ударившись обо что-то, дети могут разозлиться на этот предмет и ударить его еще раз, потому что для них мир живой.
Н. Кривда: Спасибо, моя дорогая. Вы порадовали меня. Только философия приняла этот дар от мифологии. Миф уже 3 000 лет назад так думал.

Я: Философия рационализировала миф?

Н. Кривда: Да. Самое главное, построение отношений с миром, как с живым. Простой пример. Нет ни одного человека, который 31 декабря не обещает миру что-то переделать в своей жизни. Идет торговля собой с миром. Кроме того, посмотрите, что эксплуатирует сегодняшняя реклама. Никого не удивляет, что зубные щетки разговаривают между собой?

Нет ни одного письма в редакцию со словами «Дорогие друзья, щетки не разговаривают». Мы переносим на мир свои качества, потому что это нормально для нас, что мир живой.
2. Символ и миф
Второй характерной особенностью мифа является глубочайший символизм. Символ – основной конструкт мифологического сознания, потому что оно еще не выработало рациональность. Это сложный процесс. От частных предметов мы должны будем еще подняться к классу предметов. Так формируется абстрактное мышление. Символ же соединяет в себе знак и значение. Знак всегда четкий, всегда одинаково расшифровывается. Если мы договорились в рамках одной культуры, то буква «А» всегда будет буквой «А». Символ хорош тем, что он невероятно экономит нашу мыслительную энергию. Например, я нарисовала на доске красное сердце. Какую информацию я вам послала?

Я: Что-то такое хорошее, любовь.

Н. Кривда: А если вы идете по коридору и видите красное сердце, это может быть кабинет кардиолога?

Я: Может.

Н. Кривда: А если вы видите на улице палатку с красным сердцем, то это политическая палатка партии Юлии Тимошенко. А сердце одно и то же. Понимаете, да? Знак и значение. Увидев символ красного сердца, вам не нужна википедия и сто тысяч газетных статей о Юлии Тимошенко. Вам не нужно знать всю ее историю. Это красное сердце в политической мифологии сразу отсылает вас к комплексу знаний, чувствований, ассоциаций, которые мгновенно подтягиваются. Неважно, как мы к этому относимся. Мы можем занимать и диаметрально противоположные позиции как политические люди, но мы сразу раз и включились. Каждое слово, цвет, буква, бренд, картина – символы. Язык мифа очень символичен. Это и есть наш язык. У философов есть еще рациональные конструкции, но они как вишенка на торте.

Я: Но почему тогда некоторые не понимают, что сердце Юлии Тимошенко – не то же самое значение, что и валентинка. То есть не различают парадигмы и контексты. Отсутствие критического мышления?

Н. Кривда: Хороший вопрос. Это отсутствие образования и социальной компетенций. Человек просто не привык работать с разными визуальными реальностями. Собственно, ключевая цель образования и состоит в том, чтобы научить работать с разными символическими системами в разных контекстах.
3. Миф и прецедент
Но вернемся к мифу. Третья характеристика – замена причинно-следственных связей прецедентами. Миф не работает со знанием законов природы. Он работает с внешним опытом. Почему сначала звучит молния, потом гром? Потому что скорость света больше, чем скорость звука.
Теперь я вам рассказываю историю – Бог едет на колеснице по небу, кидает копье, которое ударяется об землю, и я слышу звук. Правда же, что моя история лучше? Лучше. Это прецедент – вы это видели сто раз, что сначала гром, потом молния. И вы себе придумали, вы - древний человек, историю, которая это описывает. Все мифы основаны на том, что я вижу, переживаю, слышу, в чем я участвую. Миф описывает мир таким, какой он есть, а не таким, какой он есть с точки зрения законов. Сегодня все коммуникации в политике строятся на замене причинно-следственных связей прецедентом. Человек ездит на Майбахе, значит, он коррупционер или чиновник. Ни один человек, я проводила эксперименты среди взрослых и студентов, не ответил мне, что, может, он получил Нобелевскую премию.
Миф описывает мир таким, какой он есть, а не таким, какой он есть с точки зрения законов.
Потому что в нашей стране нет такого социального опыта, чтобы человек честным трудом или премией заработал столько денег, что покупка Майбаха выглядела бы не коррупцией. Принятие решений на бытовом уровне, отсутствие критического мышления – это все из этой мифологической привычки. Она в крови, вшита в гены, в культурный код – принимать решения на основе того, что ты видишь, а не попытаться заглянуть в истинные причинно-следственные связи.
4. Миф и сакральное время
Четвертая характеристика мифа - наличие профанного и сакрального времени одновременно. У нас встроен механизм постоянного апгрейтинга. Мы всегда должны себя подстраивать и ритуал (праздники, партийные съезды раз в 5 лет), как совместное проживание какого-то важного события, нам нужно, как способ, который вернет нас к истинным целям.

Я: Зимнее и летнее солнцестояния..

Н. Кривда: Абсолютно верно.

Я: Но ведь это работает.

Н. Кривда: А я об этом и говорю.

Я: Имею в виду, что эти природные сакральные точки – солнцестояние, равноденствие действительно как-то оказывают физически влияние на нас,

Н. Кривда: Да. Но я вам не могу этого сказать, как ученый, но могу подтвердить, как человек (улыбается). Для древнего мира время когда-то началось. Это было золотое время – эпоха парадигм, когда в первый раз все создалось: первый человек, плуг, медведь. Как вы думаете, какими были первые люди Адам и Ева?
Я: Ну, не знаю, святые?…

Н. Кривда: Умница. Философским языком это называется – идеальные. Они парадигмальные, они задали парадигму человека. А потом (шепотом) испортились. Для древних людей боги сотворили первого идеального человека, а в профанном, ежедневном времени мы все время отходим от парадигмальности, каждая следующая копия хуже, чем предыдущая. Так вот, эта глубинная вера, что когда-то было золотое время, абсолютно четко работает и сегодня.

Посмотрите, как Советский Союз строил свою идеологию. Было время предтеч. Декабристы, разночинцы, герцены – пророки, которые говорили, что придет золотое время освобождения пролетариата. Потом пришел мессия – Ленин, который сделал революцию.
В профанном, ежедневном времени мы все время отходим от парадигмальности, каждая следующая копия хуже, чем предыдущая.
Время революции – время парадигм и идеалов, которые заложили основы первых священных институтов, идей и первых истин. Потом отход. Что делает Сталин? С чем связана чистка? Он говорит: «Нам надо вернуться к ленинским нормам, мы уничтожаем врагов народа». Что говорит Хрущев: «Сталин все испортил, нам нужно вернуться к ленинским нормам». Это бесконечное циклическое возвращение и вымеривание себя через истины золотого времени и есть мифологическая конструкция.
То же происходит в сегодняшнем украинском политическом пространстве. Нет ни одного деятеля, который бы в хорошем или плохом контексте не апеллировал к Майдану. Майдан –золотое время, время парадигм.
Майдан – мифологическое сакральное пространство, где все было впервые.
Произошла новая итерация. Только я хочу, чтобы вы понимали, что я – человек, глубоко приверженный ценностям Майдана. И я сейчас не нивелирую его и не хочу никого унизить и себя, в первую очередь, потому что я очень активно в это поверила. Но мы должны понять, что Майдан – мифологическое сакральное пространство, где все было впервые: самоорганизация, нравственная норма, новое построение взаимоотношений – сотни, новое отношение к государству и государства к людям. Все зародилось новое.

Я: Но тогда получается, что человека определяют сакральные ценности, а раз так, то людям нужно научиться жить в сакральном мире.

Н. Кривда: Да, и мы это постоянно делаем. Каждое празднование Майдана – это воспоминание о сакральном времени.

Я: Но это периодические возвращения, а я имею в виду постоянное пребывание. Возможно ли, чтобы человек постоянно жил в сакральном времени?

Н. Кривда: Это очень тяжело. Практически невозможно. Шаманы живут в таком состоянии все время. Люди, приходящие с фронта, – носители этого постоянного горения и сакральных ценностей. Отсюда и конфликты. Мы, инертное общество, живущее, в основном, в профанном пространстве, не понимаем их, а они не понимают, как мы можем спокойно жить, ходить в рестораны и на концерты, когда там реально, физически гибнут люди.

5. Миф и передача истины
И последние две характеристики мифа. Я очень четко держу линию. Пятая характерная черта мифа: этиологизм – попытка ответить на вопрос «как это произошло?» Этиос, по-гречески, «причина». Миф все время хочет ответить на вопрос, как это произошло. Все мифы рассказывают о происхождении мира – космогонический миф, о происхождении человека – антропогонический миф, есть мифы о происхождении животных и звезд. Миф объясняет мир.

Я: Но в этом случае ведь истина не проживается, не познается…

Н. Кривда: … А дается. Умница. А что вы думаете, сегодня по-другому?

Я: Ох, соцсети так работают сейчас.

Н. Кривда: Как хорошо, что вы ко мне пришли. Так приятно. Абсолютно правильно. Человеку не дают пройти путь собственного постижения, а дают готовый результат. Его могут закамуфлировать, что ты такой себе говоришь «а, я догадался». Но весь экспромт был подготовлен до тебя. Это тоже мифологическая конструкция.
6. Миф и коллективное мышление
И последнее. Это коллективное мышление. Миф всегда продукт коллективного мышления. Всегда. Миф не рождается внутри тебя. То, что рождается литературным авторским мифом – Джойс, Кафка, Джоан Роулинг (автор книг о Гарри Потере).
Мне кажется, что они так популярны потому, что минуя рациональность, они сразу достучались вот сюда (показывает на сердце). Здесь же, в сердце и душе, живет миф. Он оттуда никуда не делся. Толкиен и Роулинг постучали в мозг, сказали «подожди тут минуточку, мы сходим куда надо, и к тебе вернемся». Они сходили сразу в сердце и в душу, и потом вернулись к мозгу (смеется).

Коллективное мышление – самое опасное. Это когда вы хотите что-то доказать, говорите: «Это не я так говорю, все так говорят, все сто поколений за мной». Когда человек не формирует свою субъектность, когда не может сказать – «я так думаю, потому что прочитал, проделал работу, у меня есть личностный опыт, я отвечаю за свои слова». Но эта субъектность дорого стоит, потому что тебя могут убить за нее.

Карл Юнг пишет, что «миф – тотальная идеология». Миф задал систему координат и ценностей, и ты не можешь из нее вырваться. Пройдут тысячи лет, когда человек сможет сказать – Я. По-моему, Шопенгауэр пишет - самое страшное, что произошло с человеком за последние тысячи лет – это свобода воли. Из коллективного «мы» выделилось «Я», а раз ты такой умный, тогда отвечай, неси ответственность. Ты думаешь, что Земля – круглая, но мы все знаем, что она плоская, поэтому тебя сожжем.
Миф задал систему координат и ценностей, и ты не можешь из нее вырваться. Пройдут тысячи лет, когда человек сможет сказать – Я.
Понимаете? Умберто Эко, человек, перевернувший сознание интеллектуалов, если не всего человечества, написал работу о возникновении фашизма. На первом месте у него – коллективное сознание. Когда мы говорим, что традиции – самое главное, что так думали наши предки и десятки поколений, то вот эта невероятная приверженность коллективному опыту и невозможность от него отойти, по мнению Умберто Эко, - возможность формирования такого общества, в котором может зародиться фашизм. Понимаете, да?

Вот что такое критическое мышление, ответьте мне?

Я: Это способность иметь собственное мнение.
Галилей перед Инквизицией (картина Кристиано Банти, 1857 год).
Процесс Галилея
— инквизиционный процесс над 69-летним физиком и астрономом Галилео Галилеем, состоявшийся в 1633 году в Риме. Галилей был обвинён в публичной поддержке запрещённой гелиоцентрической системы мира Николая Коперника, которую католическая церковь ранее осудила как еретическое учение.



Н. Кривда: Вы понимаете, какую цену за это заплатило человечество. Ясперс говорит об осевом времени, когда носитель учения является субъектом, исповедующий в жизни те же ценности, которые провозглашает, как важные, для всех остальных. Это большая редкость. Иисус сам жил по христианским, Будда сам исповедовал ценности буддизма. Вот в этот момент, мне так кажется, появляются зародыши субъективности. Человек начал говорить «Я так думаю, я так говорю». Пройдут еще полторы тысячи лет и эпоха Ренессанса являет антропоцентризм - «Я». Затем 19-20 века, когда массы людей начали осознавать свою субъектность.

Я: С другой стороны, повсеместная рационализация особенно западной цивилизации - это другая крайность, у них произошло разбожествление мира.

Н. Кривда: Да, должна быть золотая середина. Мы не можем отказаться от 90% своей истории, которые прошли под знаком сигнатуры мифологических конструкций, как пишет Крымский. Рациональность, которая сегодня становится главным инструментом познания мира и себя – как отличница, которая восхваляется и говорит, что все знает и уже всего достигла. Но мы не можем и без рациональности.

Я: Вот, кстати про украинскую философию сердца. Мне действительно интересно, как это работает. Этот кордоцентризм - способ восприятия мира, когда важна не просто рациональность, а как будто включается сердечная мышца. Правильно ли я понимаю, что у украинцев мифологичность сознания сплелась с рациональностью на уровне идентичности.

Н. Кривда: Абсолютно верно. Очень хорошо сформулировали. Я буду пользоваться вашей фразой. Да, мне кажется, что да.

Я: Не кажется ли вам, что в этом и есть некий рецепт, выход к золотой середине?
У украинцев мифологичность сознания сплелась с рациональностью на уровне идентичности.
Н. Кривда: В Киево-русском любомудрии (термин Горского), в отличие от европейской философии, задача мудреца была не только говорить об истине, а дать жизненно важный для его соотечественника и современника вопрос. А средневековая схоластика в Европе занималась номинализмом, говорила об истине в чистом, холодном, волшебном виде. У Гегеля есть прекрасная фраза, что философия набрасывает на мир алмазную сетку категорий. Красиво, да? А здесь, на моей любимой киево-русской территории мыслитель был не только про имена, но и про чувства. В сборниках 11 века, сохранившиеся тексты Святослава и болгарского чернорисца - Храбра есть тексты о том, как должен управлять государь. Если рациональная европейская философия размышляла в принципе о природе власти, как таковой, то киево-русский автор пишет о том, что государь должен быть милостив. Это называется принцип милостивости «по отношению к вдовам, убогим и сиротам», потому что это самые обездоленные. Можете себе представить? Это вообще к власти не имеет отношения. Это имеет отношение к твоей личной моральной обязанности как государя. Ты делаешь этих людей частью своего княжества, даешь им выжить, или они физически умирают.

На философском языке это называется духовно-практическая направленность философии (термин профессора Владимира Огородникова). Философия должна быть не только об истине, но и о том, как жить. Мудрость нам дана не только для того, чтобы понять Бога, но и для того, чтобы найти ответы на жизненно важные лично для тебя вопросы. Вот эта духовно-практическая философия и есть любомудрие, как великая учительница жизни. Это есть и в текстах Киевской Руси, и в текстах книжников 15-16 века, так называемого проторенессанса. Оно во всех ренессансных текстах. И затем оно дошло до Сковороды.

Я: Можно ли сказать, что и украинская мифологичность сознания чем-то отличается от европейской?

Н. Кривда: Да. У нас есть такая характеристика, которая проявляется и в Киевской Руси, и сохранилась до нынешнего дня – двоеверие (термин митрополита Агеенко). У нас язычество невероятно переплетается с украинским христианством. Религиоведы раскрывают эту тему рационально, а мы можем ее раскрыть мифологически.

Нет ни одного христианского праздника в Украине, в котором бы не было мифологических конструкций. Ни одного. За алтарь на Пасху ставят березу. На Троицу весь пол должен быть устлан травой. Покров – праздник урожая. Рождество на Западной Украине начинается с того, что хозяин обязательно кормит скот, потому это братья наши, потому что в них могут вселиться души наших умерших, и мы должны их накормить. В Рождество на краях столах должно лежать 4 чеснока, а под столом нож. У меня русскоязычная семья, интеллигентная в 6-ти поколениях, с графскими корнями – но у нас, знаете ли, чеснок лежит на столе.
Весь ритуальный мир украинцев мифологический. И это нормально. Это ткань культуры.
Я: И последний вопрос. Есть ли у вас вопросы, связанные с темой мифа, на которые вы пока еще не дали ответы.

Н. Кривда: Конечно. В этом смысле, я счастливый подросток, у которого открыты уши, рот и глаза. Я смотрю на мир с ожиданием изумительного чуда. Кстати, чудо – это тоже категория мифа. Миф – всегда чудо, разрушение механистических законов Вселенной и прорыв в другую реальность. И я всего еще жду. Чем больше я наблюдаю профессиональный культурологический дискурс, тем больше вижу, как миф никогда не уходил из центра внимания. Все время вокруг него ходим. Идентичность, особенно культурная, как вы понимаете, тоже основана на мифе. Это пошло говорить, что нас спасет иррациональность, - нет, мы все-таки рациональные существа, но вот эта подушка иррационального, мифологического и нелогичного настолько мощная, что если она сдуется, мы перестанем быть людьми.
Автор: Екатерина Макаревич
Made on
Tilda