Остановить пустоту на себе
Бывший ТВ-редактор Марина Коровай рассказала, как сделать возрождение смысла смыслом своей жизни

Хотите получать новые материалы? Все просто, подпишитесь на рассылку.
Марина Коровай работала редактором новостей на разных украинских каналах (1+1, 5 канал, Интер, TВi, Украина), а до начала агрессии со стороны России в Москве на «Россия-24». В 2015 году, когда контракт на канале «Украина» закончился, поняла, что работать на телевидении больше не может. Так начался путь собственного проекта Марины - Мастерской, где писатели, сценаристы и журналисты учат людей заглядывать в суть вещей, уметь находить смысл и вырабатывать ценности, без которых невозможна ни одна профессия – ответственность, достоинство и способность самостоятельно мыслить. Проект, который первоначально подразумевал напомнить журналистам и редакторам стандарты настоящей журналистики, в результате перерос в нечто больше – в проект, который применяет философию и искусство для того, чтобы научить человека самостоятельно мыслить. Мастерской пошел 3 год и сегодня в нем существуют курсы по сценарному мастерству, философии искусства, курс драмы, писательский курс и другие.

The Virtuoso поговорил с основателем Мастерской Мариной Коровай о том, что значит ответственность слова, к чему приводит предательство доверия зрителей и почему людьми не рождаются, а становятся.
Марина Коровай, основатель Мастерской
- В XX веке Виктор Франкл устроил буквально бурю в психотерапевтическом сообществе, сказав, что человека можно лечить смыслами, поскольку именно смысл является причиной любого действия, совершаемого людьми. Всегда есть некий смысл, ради которого что-либо делается. Какой смысл у тебя в создании Мастерской?

- Я боюсь свалиться в пафос, потому что не даю интервью каждый день. Более того, я мало с кем эти вещи обсуждаю. Понимаешь, есть внутренний язык, который тебе понятен, но когда ты его начинаешь переводить на внешний язык, есть большой страх быть неточным или приблизительным.

- Ты не первый человек, который мне это говорит. Тогда вопрос, что тебя делает живой?

- Я начну с другого и скажу о том, что меня делает больной и раздавленной. Когда вижу выпуск новостей и понимаю, что он не имеет никакого отношения к реальной жизни. В нем может быть рассказ о том, как приготовить блюдо из тыквы, как владелец овчарки предлагает 50 тысяч гривен вознаграждения за то, чтобы ему помогли найти его любимого щенка Бантика, с которым у него возникла любовь с первого взгляда, и он теперь не может пережить эту разлуку. Когда мне рассказывают, что задача журналиста - донести информацию от точки А к точке Б, мой разговор с этим человеком заканчивается.

Новости - это вид коммуникации общества между собой, а журналистика – служение обществу. Не владельцу СМИ, не политической партии. Не главному редактору. Журналистика служит обществу. Точка. Для меня больше никакого другого правила нет.

И задача журналиста – увидеть тему, сделать ее полной, умение этот массив информации структурировать, способность быть бесстрастным, но умение изложить материал так, чтобы человек мог самостоятельно сделать вывод о том, что происходит. Вот это та вещь, которую я с голодом и жаждой все время где-то пытаюсь найти и не вижу. Более того, понимаю, что с каждым днем этот голод все более неутоляем. Я вижу все, что угодно, но не повестку. Вижу бантики, рейтинги, сюжеты, которые точно дадут цифры. Я вижу погоню за долей и рейтингом. Но я не вижу смысла в этом. Это как все время покупать красивые вещи, но при этом оставаться каким-то некрасивым. Копить какие-то показатели, но при этом как будто все время проходить мимо смысла. То ли это попытка не увидеть его, то ли желание упростить что-то для себя.

- Может, все дело в том, что такие люди просто не видят в мире смысла?

- Я думаю, что да. Я уверена, что если бы этот разговор происходил в ньюсруме, то был бы воспринято как разговор сумасшедшей тетки с другой теткой, которая кивает и делает вид, что понимает.

(Обе смеемся)

Режьте меня и что хотите со мной делайте, но железно, что эта страница в истории журналистики перевернется.
Вижу бантики, рейтинги, сюжеты, которые точно дадут цифры. Я вижу погоню за долей и рейтингом. Но я не вижу смысла в этом.
Все станет совсем иначе. Я это знаю ровно так, как понимаю, что во мне сейчас кровь пульсирует. Я точно знаю, что информационный шум сохранится, но будут источники информации, которые вернутся к задачам быть честным, достойным, авторитетным, проверенным, точным и надежным – к тому, с чего все начиналось.

- Если продолжать говорить о смыслах, чему вы учите в Мастерской?
Андрей Бабик, украинский сценарист, соавтор сценария «Нюхача»
- Мы учим брать ответственность на себя, учим тому, что им будет трудно (улыбается), что никто им не поможет. Вот, например, на сценарном курсе Андрей Бабик, (Украинский сценарист, который написал сериал «Нюхач», единственный из украинских сериалов, который купила платформа Netflix. – ред), учит: «Ребята, не ждите вдохновения. Это не про музу. Садитесь и пишите. Получается, не получается, но 4 страницы вы должны сделать. Прежде чем вступать в диалоги с продюсером, вы должны точно знать, что вы это отработали и заслужили». Когда мы говорим то же самое о журналистике, то это значит, что прежде чем говорить что-то другим людям, ты должен эту тему изучить. Не услышать что-то от кого-то, а изучить. И это только твоя ответственность. В этом смысле, ты отвечаешь перед зрителем, слушателем или читателем, перед совестью и вечностью.

- Кстати, про ответственность. Если помнишь, недавно был скандал с Натальей Влащенко, которая взяла интервью у Андрея Портного (советник президента Украины Виктора Януковича в 2011—2014 годах, был заместителем главы администрации президента и занимался вопросами судоустройства. – ред) в день памяти погибшим на Майдане. В обществе тогда обсуждали вопрос «свободы слова». И я помню, читала посты разных людей и думала, но дело ведь не в свободе слова, а в ответственности слова. В демократической стране все имеют право говорить, но при этом берут ответственность за свои слова. Свобода начинается с ответственности, а не наоборот.
Юрий Макаров, украинский журналист, телеведущий, документалист, писатель.
- Вот да. Знаешь, ровно здесь, в той комнате, где мы сидим, на курсе журналистике Юрий Макаров, авторитетный и заслуженный украинский журналист, спрашивал студентов: «Взяли бы вы интервью у Путина?» Одна часть группы говорила, что, конечно, елки-палки, это крупнейший человек, от него многое зависит. А Макаров говорил, что ребята, если вы знаете, что услышите от этого человека только декорацию, только замыливание глаз, только вещи, изначально манипулятивные, то зачем? У вас есть выбор.

- У меня была подобная ситуация с Михаилом Саакашвили. После того, как он бегал по крыше, мне один независимый российский ресурс предложил взять у него интервью. Я отказалась. И одним из главных аргументов отказа для меня было не только мое отношение к нему, как политику. Но понимание, что я не настолько хорошо разбираюсь в украинском политикуме, чтобы взять на себя ответственность задать ему именно те вопросы, которые удовлетворят на тот момент украинское общество. На внутренних весах я сравнивала два выбора. С одной стороны, я свободна, я могла бы взять интервью, но с другой – я не могу, потому что это будет моя ответственность – ответственность слова. А в том случае я не была в себе уверена на 100%, что смогу соответствовать тому уровню ответственности, что будет на меня наложено украинской аудиторией.

- Вот-вот, Катя. Это всего лишь то самое, что 10-15 лет назад называлось профессией. А сейчас это так не называется. Это вещь, которая меня шокирует и вводит в состояние растерянности. Ты отвечаешь своим именем. Но этого всего нет в информационном поле, которое мы сегодня видим.

- Почему, как ты думаешь, сейчас, приходится переоткрывать заново вроде бы известные вещи.

Мне кажется, что люди делятся на плывущих по течению в заданных рамках и на самостоятельно мыслящих. Есть довольно большое количество людей, которые могут быть и успешные, и состоятельные, даже быть известными, но они не мыслят самостоятельно. В них нет элитности в чистом виде. Или интеллигентности. Ты можешь слушать интервью вроде приличного человека, а там нет ничего, нет мыслей. А рядом может быть другой человек, открывший бар. И он другой. Мыслящий. И у них масштаб несопоставимый.

- (задумчиво) Статус для смыслов сегодня действительно уже не имеет значения…

- Когда мы говорим о том, что люди свободны, мы говорим про этот выбор - ты можешь быть на том берегу или на этом.
Ты можешь слушать интервью вроде приличного человека, а там нет ничего, нет мыслей. А рядом может быть другой человек, открывший бар. И он другой. Мыслящий.
Только будь готов, что ты за это заплатишь, да. Каждый раз, когда делаем выбор, мы от чего-то отказываемся. Начинать самой, только со своим кошельком, без грантов, без договоренности с каналом или министерством – это риск. Это страшновато, мягко говоря. Но все равно возможно… Вопрос выбора. Можешь? Иди.

- Чему еще вы учите в Мастерской?

- Отделять общественно значимые вещи от не общественно значимых. Ты знаешь, мне кажется, даже такой темы нет. Кто ты по отношению к обществу? Что такое общество по отношению к тебе? Вот этому мы учим.
Виктор Франкл, австрийский психиатр, бывший узник нацистского концентрационного лагеря. Известен как создатель логотерапии — метода экзистенциального психоанализа
Про то, что даже если в твоей голове ты никому не навредил, - ты предал другое - ценность доверия для людей. Вот это про профессию.
- Если вспомнить снова Франкла, то все начинается со смысла. Как вы учите в Мастерской увидеть смыслы в жизни?

- Это невозможно описать в каком-то правиле. Это можно только постоянно показывать. Есть пример, который часто рассказывают студентам о том, как NBC отстранили на полгода ведущего вечернего шоу, а потом вообще уволили. Знаешь, за что? Ведущий поехал в командировку в Ирак и записал стендап на фоне вертолета. За его спиной был хвост вертолета, в котором были видны пулевые отверстия. И он записал стендап со словами: «Вот эти поражения случились как раз в тот момент, когда мы были на борту. Можете себе представить, что тут происходит». Этот сюжет вышел в эфир. Прошло два месяца. На телеканал написал письмо пилот этого вертолета, который опознал его по бортовому номеру и сказал, что вы, ребята, конечно, молодцы, но я отлично знаю, когда случилась эта перестрелка, и в этот момент вашей съемочной группы на борту не было.

Теперь смотри, Кать, никто не пострадал, не было нанесено вреда ничьей жизни, здоровью и безопасности. Тем не менее, решение канала NBC – отстранить ведущего, потому что это предательство доверия зрителя. Понимаешь, эта история, которая у нас невозможна. Ты о ней студентам говоришь и как будто сказку рассказываешь, а там это реальное событие. Про то, что даже если в твоей голове ты никому не навредил, - ты предал другое - ценность доверия для людей. Вот это про профессию.

Без таких ценностей медийности, в принципе, быть не может. Это просто витрины модных магазинов, где все красиво, подсвечено, вкусно. Когда мне кто-то говорит, что он не включает телевизор, поэтому его это не касается, - ребята, очень жаль вас разочаровывать, но это очень сильно вас касается.
Когда вы выходите из дома и видите заплеванные улицы, когда у нас вся страна платит тарифы за коммуналку, но никто не знает, из чего этот тариф составлен, когда у нас курс доллара то взлетает, то падает, а ты ничего не можешь из этого понять, то, ребята, это и есть телевизор. Это мы так привыкли коммуницировать. Мы просто спасаем себя, отодвигаемся, чтобы не быть в контакте, но это ничего не меняет.

- Стараясь изменить реальность, меняешься и сам. Как тебя лично Мастерская за эти почти 3 года изменила?

- Я стала счастливым человеком (улыбается). Знаешь в чем? То, что я говорю и думаю, - абсолютно совпадает с моей природой. Нет когнитивного диссонанса. У меня есть ответственность перед собой, вечностью и студентами. Второе. У меня есть такое правило. Если ты начал что-то делать и тебе в процессе встречаются Люди с большой буквы, то значит, что ты там, где надо. Если их нет, то это сигнал, чтобы задуматься. У тебя может быть отличная зарплата, уважение, но это верный признак того, что ты не там, где должен быть. Если они встречаются - это разговор жизни с тобой.
Владимир Рафеенко, украинский писатель. Лауреат Русской премии.До начала войны жил в Донецке, после чего переехал в Киев.
У нас есть курс с Володей Рафеенко. Когда мы набирали первую группу в сентябре 2016 года, в ней было12 человек. Признаться, я не могла себе представить, что литературный курс будет таким. Мне в голову не могло прийти, что он возьмет Кавказ Бунина на одну страницу и заставит студентов увидеть в этом вообще какую-то сверхархетипичную модель. Мне никогда не встречалось такого принципа разбора литературных произведений. Мне даже поначалу было страшно. Казалось, что мы зашли в такую очень неожиданную дверь. Тем не менее, постепенно, к 4-му занятию, группа вдруг стала группой, стала реагировать на его слова. Они начали говорить на одном языке. Тот курс стал терапевтическим для всех. Для Володи, для меня, для студентов. Как бы это сказочно ни звучало, мы все немного умылись живой водой. Когда тебе другой человек, которого ты ценишь и в чьем таланте не сомневаешься, тебе говорит, что нет ничего важнее невидимых вещей, как-то чувствуешь, что ты дома, что здоров и у тебя все хорошо. Потому что в обычном потоке жизни тебе некуда эти мысли деть, не к чему их применить. В жизни как будто все без этого корня.

Вот, Катя, это все, чем я занимаюсь, - берегу этот корень. Все остальное второстепенно. Потому что есть главное, а есть важное. И это не одно и то же. Благополучие, безопасность – важно. Но главное – другое.
Когда тебе другой человек, которого ты ценишь и в чьем таланте не сомневаешься, тебе говорит, что нет ничего важнее невидимых вещей, как-то чувствуешь, что ты дома, что здоров и у тебя все хорошо.
Главное – то, чтобы ты внутри себя был живым. Это очень большая задача. Люди не рождаются людьми. Тот факт, что ты родился прямоходящий с двумя ногами – ничего не значит. Людьми становятся. Кстати, об этом и был у нас первый разговор с Володей Рафеенко. Мы обсуждали какое-то произведение. И я ему говорю так осторожно: «А что, человек рождается человеком?» И он на меня так резко посмотрел и говорит: «Да нет, конечно. Что ты такое говоришь?» Если бы это кто-то слышал, сказали бы, - боже, кто эти люди. Смелость говорить то, что думаешь, - тоже важная вещь, равносильная тому, что ты идешь, на тебя направлены штыки, а ты безоружный. Это ровно такая же штука. Каждый раз считаешь, что тебя уничтожат, высмеют. А потом думаешь, - а куда я буду отступать. Мне просто некуда больше. Вот этому Мастерская учит меня.

- Идти на штыки?

- (вздыхает) В этом смысле, да. Быть не то, чтобы смелее, но останавливать энтропию на себе. Не множить приблизительное, не распространять придуманные смыслы, и понимать, что от тебя зависит много и мало одновременно. Может, никому не нужно, чтобы ты спас и вынес человека из горящего дома или придумал революционное лекарство от всех болезней. Может быть, достаточно, чтобы ты на территории в 10 км. метров просто не мусорил, или просто промолчал, видя, что другой человек в раздрае, не вступил с ним в спор. Может быть, помог словом или просто верой в человека, без слов. Со временем это становится равнозначными вещами, равнозначными изобретению какого-то лекарства. Не знаю, может, это старость и влияние десятилетий…

- Я думаю, что это мудрость.
Автор: Екатерина Макаревич